Я назову тебя Блокнот. Или Коллайдер. Если ты будешь мальчиком. Фросей, Стипендией или Брусникой – если девочкой. Тыквой – если рыжей девочкой. (Но по-настоящему рыжих нагломорд среди девочек не бывает. У них слишком нежный фруктовый оттенок, как будто яростную рыжину разбавили теплым молочком).
Ты будешь самодовольным(-ой) и независимым(-ой), как все коты. Но будет в тебе что-то особенное. Какое-то почти человеческое качество. И я буду с удовольствием рассказывать о нем, пока не достану друзей окончательно.
А еще у тебя обязательно будет какая-нибудь дурацкая привычка. Шуршать пакетами. Разгрызать в клочки газеты. Слюнявить шнурки. Что-нибудь в общем-то безвредное, но в корне разрушающее миф об ангельском создании с кротким взглядом.
Но. Ты никогда не будешь душераздирающе орать. Если, конечно, я не наступлю на тебя.
Ты не будешь красть еду. Во-первых, у меня нечего украсть: зачем тебе соленый огурец? Во-вторых, для этого ты будешь гордым(-ой). Или ленивым(-ой).
Когда ты тщательно умоешься, ты будешь пахнуть стиранным свитером – мокрой шерстью. И если тебя в этот момент взять и потискать – ты возмущенно начнешь вылизываться заново. Так же скрупулезно. Но теперь – еще и демонстративно.
Пока ты будешь маленьким(-ой), у тебя будут острые зубки и треугольный хвост-морковка. Я буду тебя брать одной рукой, а ты будешь смешно таращить лапы, выпячивая когти. Я буду ложиться на пол и заглядывать тебе в лицо, наблюдая, как ты лакаешь воду. Так смешно! А еще ты будешь скакать на меня боком, подняв шерсть на загривке, изображая заводного динозавра.
Ты будешь дуться на меня, что я сгоняю тебя с насиженного места. И уходить, демонстрируя возмущение подрагиванием кончика хвоста.
Иногда я буду тебя дразнить. И однажды мы с тобой всерьез подеремся. А потом каждый будет считать себя победителем. И у меня будут долго заживать царапины, и я буду сердиться на тебя.
Я буду таять от звука моторчика внутри тебя.
Ты обязательно пару раз напудишь не там, где надо. И я буду в ужасе. Потому что квартира – съемная, а ковровое покрытие, наоборот – не съемное, а загнанное под плинтус. А я поклялась хозяйке, твердо глядя ей в глаза и не отводя взгляд.
А ты наверняка подерешь хозяйский диван и обои.
Но я не буду тебя наказывать. Потому что кошек нельзя наказывать. Бес-по-лез-но. И потому что это я, я сама виновата, что тебе приходится жить там, где нельзя точить когти.
На тебя будет нападать игривость в самое неподходящее время. Когда я опаздываю на работу и лихорадочно завязываю шнурки… Убью!
Я не знаю, где ты. И как тебя зовут. Может быть, совсем не так, как я придумала. Узнаю, когда увижу тебя.
На улице очень холодно, и я очень волнуюсь за тебя. Но Димка утешает меня словами про то, что все коты сейчас сидят на теплых трубах в подвале, и это немножко меня успокаивает. Но все равно: мне нужно найти тебя до Крещения!
Я не хочу покупного дорогого искусственного кота с кукольной мордашкой, совиными глазами и полным отсутствием достоинства и боевого духа.
Я хочу простого советского котенка-сироту. Выводить ему блох и, миль пардон, глистов. Прививать манеры. Помочь забыть, что мир полон опасностей, и поверить, что теперь все будет хорошо. Хоть мы и поругаемся в первый же день за мое любимое кресло.